Владимир Смирнов: «Школа преподобного Сергия»

Авг 8 2018
В "Литгазете" опубликовано интервью заведующего кафедрой новейшей русской литературы Владимира Павловича Смирнова с Ириной Каминской - директором интерната для детей-сирот, оставшихся без попечения родителей.

Школа преподобного Сергия. Так называется интернат для детей сирот, оставшихся без попечения родителей.

Интернат находится в деревне Топорково. Это Сергиево-Посадский район Московской области. Обязанности директора школы исполняет Ирина Владимировна Каминская. Она была заместителем директора по учебно-воспитательной работе и всю жизнь работает с детьми. Без детей ей скучно и чего-то не хватает. Вопроса моего Каминская не дожидается и предваряет разговор.

– У нас дети сложные, психологически ранимые. Мама ребёнка своего берёт, прикладывает к груди, и он сразу чувствует защиту на генетическом уровне. А наши дети материнской ласки были лишены. У нас есть ребёнок, которого нашли в электричке. Серёжа Топорков. Фамилию мы ему дали по названию деревни, где находится наш интернат, а имя в честь преподобного Сергия Радонежского. Сейчас ему уже 16 лет. Никто не знает, кто его родители. Они оставили ребёнка, когда ему и года не было.

Дети у нас живут до совершеннолетия, но и после этого мы с ними не прощаемся, держим ребят в поле зрения, оказываем помощь и поддержку..

– Бывает, что родители одумываются?

– Наша задача найти таких родителей. Мы их ищем, находим близких родственников, которые забирают к себе детей.

Сейчас нашли двух мам, они приезжают, навещают детей, мы смотрим за ними.

У нас есть мама, у неё ребёнок родился с «волчьей пастью», и она его оставила в роддоме. Он сейчас заканчивает у нас четвёртый класс. Три года назад мы нашли его маму, стали с ней работать, она стала приезжать, ребёнку даже не говорили, что это его мама.

У мальчика было несколько операций по квоте для детей-сирот, ему исправили практически весь рот. Вот она ездит к нему три года, и он уже знает, что это его мама, она сама ему сказала. Сейчас она ждёт квартиру и заберёт мальчика домой.

– А дети рады таким мамам, когда они находятся?

– Они рады любым мамам. Ребёнок всегда хочет, чтобы у него была мама. Вот у нас есть мальчик, ему сейчас будет 18 лет, он знает, что мама его пьёт, но всё равно поедет после интерната к маме, он так говорит.

– Тяжёлая судьба у ваших детей, Ирина Владимировна. У меня глаза повлажнели...

– Школа наша носит имя преподобного Сергия, а учредителем школы-интерната является Свято-Троицкая Сергиева лавра. У нас учебное заведение православной направленности, наши дети обязательно изучают с первого класса Закон Божий, плюс идёт церковное пение, как внеурочная деятельность, и дети младших классов поют в храме. У нас есть свой храм.

Раньше на этом месте находился пионерский лагерь, но им долго не пользовались, и постройки обветшали. Здания, которые находятся сейчас на территории школы-интерната, построили с нуля.

– Государство финансирует школу-интернат?

– Государство, безусловно, финансирует, мы получаем деньги на каждого ребёнка, но это мизер и составляет примерно 20 процентов от всех расходов на содержание детей, на ремонт и другие траты. 80 процентов средств поступает от Свято-Троицкой Сергиевой лавры, либо лавра через Попечительский совет находит нам благотворителей. Например, руководитель компании «Мангазея» Сергей Янчуков состоит в Попечительском совете Свято-Троицкой Сергиевой лавры, и его компания помогает интернату, он сам приезжал сюда. Аэрофлот нам подарил сейчас автобус, он стоит 9 миллионов рублей. Налоговая служба по Московской области оказывает большую помощь.

– Как воспринимают дети православную культуру?

– По-разному. У нас есть Озоруков Ваня, он пономарит в храме, тяготеет к пению, знает все молитвы, очень жёстко соблюдает посты. Он перешёл сейчас в девятый класс. Его заметили педагоги из городского Дворца культуры и занимаются вокалом с мальчиком.

Один наш выпускник учится в Духовной семинарии. Два года подряд пять наших мальчиков на лето уезжают в монастырь на Соловки. Они сами изъявили желание, потому что батюшка сказал, чтобы без желания к нему никого не привозили.

– Вас лично можно назвать верующим человеком?

– В душе я всегда была верующим человеком и ходила в храм, а за время работы в интернате стала воцерковлённым человеком, потому что ты не можешь требовать от ребёнка то, что не делаешь сам.

– Покуривают ваши дети?

– Покуривают. Гоняем. Работаем. Но давайте не будем кривить душой, подойдите к любой школе, где учатся дети, имеющие родителей, дым стоит коромыслом. А к нам приходят из каких семей? Некоторые курят с шести лет. Бывает, и дерутся дети. Естественно, конечно, они мальчики. У нас единственное учреждение такого рода, где только одни мальчики. Они могут друг на друга налететь, как петухи, но у нас ни один такой случай без внимания не остаётся. Мы разбираем всегда ситуацию, стараемся, чтобы они помирились, поняли друг друга, не прятали свои обиды вглубь.

– Как устроен быт ваших детей? Как они живут, досуг проводят?

– Живут дети в блоках, каждый блок состоит из двух комнат, общего большого холла с телевизором, санузла и кухни. В каждом блоке есть комната для воспитателя. У нас один воспитатель на 8 человек, и есть ещё старший воспитатель, который половину жизни провёл с детьми. Работают воспитатели вахтовым методом.

У нас есть свой бассейн, и ребята занимаются пять дней в неделю. Летом увлекаются футболом, зимой играют с удовольствием в хоккей. Александр Овечкин, знаменитый хоккеист, подарил нам полностью экипировку для детей.

Мы воспитываем мальчиков и должны готовить будущих мужчин. Наш воспитанник, Влад Голубев, стал в этом году чемпионом области по тайскому боксу. Он перешёл сейчас в девятый класс, а попал сюда в пять лет. Родители у него лишены родительских прав и мальчика не навещают.

Дальше у нас конный спорт. Три раза в неделю мы отправляемся в деревню Ляпино, там конюшня, она принадлежит лавре, и дети занимаются верховой ездой. Общение с лошадью, уход за ней – это уникальная методика лечения для детей с ОВЗ (ограниченные возможности здоровья), называется она иппотерапия.

У нас есть свой оркестр народных инструментов. Участвуют в оркестре взрослые и дети. Ложкарями выступают малыши, и знаете, как у них ловко получается.

– Сколько у вас детей?

– Детские дома сейчас пустуют. Государство проводит политику, чтобы все дети обрели семью, и семья, которая принимает детей, получает очень хорошее денежное содержание. Поэтому сейчас детей из детских домов разбирают, как горячие пирожки.

У нас дошкольников сейчас только два ребёнка, 5 и 6 лет. Они попали к нам случайно. Это братья Эргашевы. У них есть ещё и старший брат, он учится в четвёртом классе, а приёмная семья, если будет брать, то взять должна троих, многие к этому не готовы.

У нас остались взрослые ребята. Они приходят познакомиться в семью и не хотят оставаться, потому что уже привыкли жить в других условиях. Остались дети с признаками слабоумия, таких в приёмную семью брать не хотят, и, конечно, сиблинги, так называют братьев, которые не найдут никак семью. У нас три брата Озоруковых, четыре брата Лапины, три брата Поляковы, два брата Кузнецовы, и вот братья Эргашевы, у них мама умерла, они жили с мамой.

У нас 69 детей, и 28 из них с признаками слабоумия. Они не получают аттестат о среднем образовании, не могут освоить общеобразовательную программу, мы учим таких детей производственному труду. Они осваивают основы столярного дела, есть среди них умельцы настоящие, талантливые. Ребята делают поделки, сувениры, которые мы продаём на ярмарках, они проводятся два раза в год: на Рождество и Пасху. Проходят в главном офисе Аэрофлота, нас там знают, ждут, любят нашу продукцию.

– На что они тратят деньги?

– Они поступают с деньгами, как обычные дети. Мороженое, кино. Кроме того, что они могут заработать самостоятельно, государство даёт деньги, на карманные расходы они получают ежемесячно триста рублей.

– Убегают? Побродяжничать? Случаи такие были?

– Нет, у нас такого не было. Было, что ребята, кто постарше, уходили самовольно в город. Почему? Потому что им 17–18 лет, у них уже есть девочки, у них уже любовь, что говорить, это нормально. И сейчас мы со старшими ребятами договорились, что мы их выпускаем, они нам говорят, куда идут, когда придут, надо доверять друг другу. Мы знаем девочек, с которыми они дружат, потому что ребята приглашают девочек сюда, здесь на территории гуляют, она у нас большая. Знаем родителей этих девочек. И у нас теперь такого нет, чтобы кто-то уходил без разрешения и мы волновались за него.

– У вас такой хороший, прямо барский, пруд на территории школы-интерната. Кто-то из ребят рыбачит?

– Вы знаете, рыбачат. Одно время в пять часов вставали и рыбачили. Я удочки им покупала за свой счёт, но как-то за последние два года поостыли.

– Навещают вас выпускники?

– Навещают. У нас и выпускников не так много. Вот опять приехал Лёша Фатеев, он выпускался в прошлом году. Он приезжает иногда дней на пять, видимо, скучает и остаётся тут пожить. Каждую неделю приходит поиграть в футбол Антон Струков, он выпускник позапрошлого года. Один выпускник у нас так и живёт, работает администратором. У него квартира есть, но он там жить не хочет. На репетицию оркестра приходят наши бывшие ученики.