Комментарии и сноски в переводном художественном тексте

чт, 14/03/2019 - 15:15
Место проведения 
Литературный институт имени А.М. Горького

14 марта 2019 года в Литинституте состоялся круглый стол кафедр художественного перевода и иностранных языков на тему: «Комментарии и сноски в переводном художественном тексте». Дискуссию открыла профессор Мария Владимировна Зоркая. В обсуждении приняли участие заведующий кафедрой художественного перевода профессор Валерий Сергеевич Модестов, профессор Виктор Петровиче Голышев, доцент Владимир Олегович Бабков, а также заведующая кафедрой иностранных языков профессор Ирина Алексеевна Шишкова и начальник международного отдела, выпускница Литинститута Татьяна Александровна Гуревич. Представители обеих кафедр поддержали инициативу М.В. Зоркой провести цикл встреч по проблемам художественного перевода в мае и сентябре 2019 г.

Приводим краткие тексты выступлений участников круглого стола.

М.В. Зоркая: Начнем с того, что никаких законов или правил по вопросу о том, нужны ли комментарии и сноски в переводной книге, не существует. Есть лишь некая установка издательства (если это достойное издательство со своими принципами) и мнение переводчика. Одни переводчики любят комментарии, а другие – нет. Первым часто приходится мириться с тем, что редактор возражает против пояснений в любой форме. Вторым не менее часто приходится мириться с тем, что они необходимы – независимо от твоих собственных предпочтений.

В старые времена, то есть при советской власти, принято было делать вполне серьезные комментарии к любым изданиям, не только научным. Хорошо это или плохо? Оценки ставить не буду, но вот что: последний год я перевожу «Дневники 1898–1918» Пауля Клее, это знаменитая книга, составленная его сыном, переведенная на множество языков и, разумеется, многократно изданная по-немецки. Имея возможность воспользоваться любым немецкоязычным изданием, какое же из них я предпочла? А вот какое: издание ГДР, 1957 год. На социалистические страны распространялись наши установки, поэтому солидный том снабжен таким справочным аппаратом, рядом с которым меркнут все достижения мирового интернета.

Сама же я, уважая комментарии в конце книги – если действительно в них есть необходимость – терпеть не могу сноски. И как читатель, и как переводчик. Они мне мешают – визуально и ритмически. Переводя современные немецкие тексты, я стараюсь даже высказывания героев на других языках, а не на немецком, вставить как-нибудь так, чтобы не пришлось ставить мелкую цифру рядом и продольную линию внизу страницы…

В.С. Модестов: Для начала хотел бы уточнить, что издательские термины «сноска» и «комментарий» / «примечание» не являются словами-синонимами.

Использование сносок и комментариев в художественной литературе значительно отличается от их использования в научной и специальной литературе, в публицистике.

Я глубоко убежден, что постраничные сноски в художественной литературе (оригинальной и переводной) должны быть сведены к оправданному минимуму, так как отвлекают, хотя и на миг, читателя от основного текста, мешая его целостному восприятию. Они сродни рекламе, прерывающей просмотр художественных телефильмов.

Другое дело, комментарии / примечания, находящиеся в качестве приложения в конце книги. К ним читатель обращается из интереса или любопытства, как к своеобразному тезаурусу для получения расширенной информации о слове, фразе, факте, имени исторического лица, цитате и др., помеченных в тексте «звездочкой». Как правило, делает он это не в процессе чтения (как со сносками), а в выбранное им самим время. Чтение комментариев само по себе увлекательное чтиво.

Для иллюстрации сказанного приведу два частных примера.

Перед нами страница перевода романа Брэма Стокера «Гость Дракулы» (Bram Stoker, «Dracula’s Guest») с тремя сносками (три раза читатель вынужден оторвать взгляд от текста). Не уверен, что  их использование здесь оправдано, разве только таким способом переводчик хотел подчеркнуть наличие иноязычия в тексте.

Поэтому французское название гостиницы «Quatre Saisons» вполне можно было перевести как «Времена года». Выразительное немецкое восклицание Иоганна «Ja, mein Herr»  вообще не требует, на мой взгляд, перевода, его смысл понятен из контекста. Лаконичный ответ Иоганна: «Walpurgis Nacht»  тоже можно было перевести, как «Вальпургиева ночь» без ущерба для понимания содержания и эмоционального наполнения описываемой сценки.

Второй пример демонстрирует использование комментариев при издании «Божественной Комеди» Данте Алигьери в переводе с итальянского Дмитрия Мина. (М.: «Художественная литература», 2010).

В.О. Бабков: Я думаю, что высокая распространенность сносок у нас в стране в советское время объясняется тем, что в ту пору, особенно на заре советской власти, переводчики чувствовали себя в первую очередь просветителями, несущими мировое искусство широким массам – вспомните хотя бы задуманный Горьким грандиозный проект «Библиотека всемирной литературы», реализованный лишь в малой степени. Если говорить о чисто художественных произведениях, теперь снабжать их подробным справочным аппаратом практически нет нужды хотя бы потому, что этого не делают сами писатели, вполне логично предполагая, что самые дотошные из их читателей при необходимости могут найти всю дополнительную информацию, которая им потребуется, в интернете.  Правда, у нас до сих пор сохранилась (и вряд ли скоро отомрет) традиция давать в сносках переводы иноязычных вставок, но об этом, пожалуй, особенно жалеть не стоит. Что же касается комментариев в конце книги, то порой они бывают просто необходимы; без них трудно представить себе, например, «Божественную комедию» Данте или джойсовского «Улисса», даже если речь идет об обычных изданиях, не говоря уж об академических. А вообще, как резонно заметила моя коллега Мария Владимировна, по вопросу о сносках и комментариях, как и по любому другому вопросу, касающемуся художественного перевода, не существует законов и правил – мерилом всему остаются здравый смысл и литературное чутье переводчика.

И.А. Шишкова:  Меня сноски в конце страницы не раздражают, а комментарии я считаю необходимыми, особенно если в них идет речь об исторических личностях и мифологических персонажах. Всем известно, что в «Дон Жуане» Байрона содержится много информации о его знаменитых современниках, и комментарии  позволяют больше узнать не только о политической и культурной жизни Лондона начала XIX в., но порой и о тех людях, о которых, возможно, мы и слышали, но не подозревали, что во времена поэта их имена были у всех на слуху. Например, родители той поры были знакомы с творчеством детской писательницы миссис Триммер так же хорошо, как в Советском союзе папы и мамы XX в. знали о произведениях Маршака, Михалкова и Барто. Конечно, многое можно найти в интернете, но далеко не все, и это занимает время, а комментарии в конце книги с точными указаниями на ценные источники его экономят и помогают начинающим исследователям.

В.П. Голышев:  Учитель литературы Э.Л. Безносов дал задание ученикам выяснить и запомнить значение нескольких десятков слов из «Капитанской дочки». Работа заняла у сына и у меня два полных вечера. Хорошо бы, если бы это было сделано в примечаниях к книге. Дальше – ваша воля, интересоваться или нет. Вообще при чтении мы полностью книгу - если это не учебник алгебры - не усваиваем. Я уже не говорю о подтексте. Каждый усваивает содержание беллетристики в меру своей осведомленности, чувствительности и сосредоточенности, усилий. Это относится и к современным книгам. Не очень понятно только, на какой уровень развития должны ориентироваться примечания. В англо-саксонских странах беллетристику комментируют только тогда, когда книга издана в учебных целях, и тогда этот уровень более или менее определен. Тогда этот уровень определяет и объем аппарата.

Академическое издание – особый случай, но и там размер аппарата часто кажется произвольным.

Сноска же – чистый вред, она вырывает из потока повествования, действующего накопительно.

Т.А. Гуревич: Если говорить о моем отношении к сноскам, то оно отрицательное. В данный момент я перевожу мемуары и автобиографическую прозу Томаса Де Квинси, где каждая страница книги содержит одну, две, а то и три сноски самого автора (очень большого объема, между прочим). Это особый маргинальный текст, который у Де Квинси читается параллельно с основным, создавая "полифонию" мемуаров. Трудно представить, что в это многоголосое целое автобиографии романтика может ворваться и переводчик, поясняя и уточняя какие-то термины и понятия. Как ни странно прозвучит, в некоторых книгах места переводческим сноскам не остается. А вот комментарии в конце произведения всячески поддерживаю - в хороших кизданиях это обычно скрупулезная работа, результат долгих исследований в архивах и библиотеках.